Владимир Андреев (vlapandr) wrote,
Владимир Андреев
vlapandr

Category:

Как по-корейски "рыба"



Некоторые фотографии сегодня новые, а некоторые - старые. Те, которые новые, относятся к свежим впечатлениям, то есть к прогулке вдоль реки Кымган, а старые - к мыслям и воспоминаниям, посетившим меня во время этой прогулки. Короче, бродил я в воскресенье, ближе к вечеру, вдоль реки Кымган. Кстати, сколько лет уже брожу, а до сих пор всё не удосуживался спросить у кого-нибудь, "золотая" это река или "шёлковая". И "золото", и "шёлк" по-корейски - кым, а понимание зависит от значения иероглифа, которым записывалось слово по-китайски в те времена, когда король Сэчжон ещё не придумал корейский алфавит.



Сегодня, наконец, спросил. Оказалось, подразумевается "шёлк". Так что бродил я вдоль Шёлковой реки, поднимался на мост, смотрел вниз, не видно ли рыбы. Прежде её было много: мелочь, поблёскивая, выпрыгивала из воды; та, что крупнее, стояла прямо под мостом, перебирая плавниками, а над рекой носились, то и дело ныряя в воду, утки; парили, расправив крылья, цапли, аисты и журавли....Теперь речные берега выравнивают и благоустраивают. Вместо зарослей высокой травы и кустарника - выложенные камнем набережные и аккуратные прогулочные дорожки. Стали менее заметны отмели посреди реки, где прежде отдыхали птицы. Почти не видать и птиц. Наверное, вьют гнёзда где-нибудь выше по течению, там, где остались прибрежные заросли. Наверное, там же, среди камышей, появляется на свет и немногочисленное рыбье потомство.



И вот, глядя в воду и выискивая глазами рыбу, я стал невольно звать её, произнося слово "рыба" по-корейски: мулькоги. Муль - это по-корейски "вода". Хотя и не всегда. Как-то я увидел это слово на кузове грузовика и спросил: "Воду везут?" Коллега ответил: "Нет, вещи. Там другой китайский иероглиф". Сначала подобные объяснения вызывали у меня головную боль. Где это "там"? Я не вижу никакого иероглифа, я вижу корейские буквы! Но недавно, в ходе разговора о лаконичности корейского языка, один преподаватель сказал мне: за каждым словом родного языка кореец видит его прежнее китайское написание, которым обусловлено широкое поле значений слова и контекст, в котором его следует понимать. Естественно, незнание иероглифов ведёт к трудностям в восприятии тонкостей языка, поэзии, некоторых смысловых слоёв в литературе и даже, как мне представляется, к такой серьёзной проблеме, как нарушение культурной преемственности.

Коги означает "мясо". Вместе с муль получается "водяное мясо". Это интересно. Например, "свинья" по-корейски - твечжи. Свинина, соответственно, твечжикоги. То же и с коровой, овцой, курицей: добавляй к названию животного или птицы слово "коги", и будет говядина, баранина, куриное мясо (оно же - содрогнитесь, иноплеменники! - кура) А вот мулькоги - откуда это? Может быть, когда-то считалось, что текущая вода это тоже живое существо, плоть которого - рыба?



Размышления на кулинарную тему естественным образом вызвали у меня в сознании образ рыбы, покоящейся на тарелке в окружении различных закусок, и мои губы тут же прошептали другое слово: сэнсон. В отличие от слова мулькоги, которым обозначают рыбу, которая плавает в водоёме или в декоративном аквариуме, словом сэнсон, как я знал, называют рыбное блюдо. При этом мулькоги - исконно корейское слово, а сэнсон - китайского происхождения. Обозначается последнее двумя иероглифами, первый из которых означает "живой", а второй "свежий". Тем не менее, как мне сказал один профессор-полиглот, объединили эти иероглифы в данной последовательности японцы, что косвенно подтвердила и моя соседка-китаянка: в Китае так не говорят, всякая рыба по-китайски - у (произносится несколько на французский манер). Впрочем, один японист заявил, что и в Японии так не говорят. Как бы то ни было, меня заставило задуматься следующее: почему рыба, которая дышит и шевелит плавниками, обозначается плотским словом, которое отождествляется в сознании с едой, а прожаренная насквозь безглазая тушка именуется живой и свежей?



Я спросил у коллеги, как следует называть рыбу, которая плавает в аквариумах рыбных ресторанов. Тот ответил: сэнсон. Я возразил: но это же ещё не блюдо. Ведь какой-нибудь ребёнок, проходя по улице мимо такого аквариума, может попросить отца купить понравившуюся рыбу, а потом выпустить её в море... Коллега был непреклонен: сэнсон. Всякая рыба, приговорённая к съедению, пусть ещё и живая - сэнсон.



Я нарисовал на доске рыбу и спросил у студентов, что это. Тридцать человек ответили хором: мулькоги. Тогда я нарисовал вокруг рыбы каркас аквариума на ножках, а вокруг аквариума - контур здания, на фасаде которого написал по-корейски "ресторан". Повторил вопрос. Хор повторил ответ: мулькоги. Я рассказал об этом коллеге. Он сказал: "Передайте всем: это сэнсон". Передал. Повторил вопрос. В тишине прозвучало несколько робких голосов: мулькоги...



Согласен, вот эта разделанная фугу, которая готовится улечься на сковороду - сэнсон.



И этот угорь, который сейчас покроется золотистой корочкой, тоже сэнсон.



А это, говорят, не сэнсон, а хве, то есть блюдо из сырого продукта.
Я спрашиваю: что за хве? Ведь есть говяжье хве, а есть рыбное. Отвечают: сэнсонхве. Понял.



Интересно, а вот эта селёдочка с оливками и зеленью, которую мой добрый приятель и сосед Лёша Попретинский приготовил на закусь вместе с кальмаром в сметане - сэнсон? Нет, говорят, не сэнсон - селёдка. Это уже выше моего понимания. оказывается сэнсоном можно назвать не всякую рыбу, приготовленную для употребления. В аквариуме томится сэнсон, на сковороде жарится сэнсон, а в солёном виде - уже не сэнсон. Тут принято называть рыбу по имени, а к нему добавлять слово о - то, что в китайском - у.

Решил прояснить последнее, что пришло в голову. Сел на велосипед, рванул в магазин, купил банку рыбных консервов. Еду, смотрю - влюблённая пара о чём-то нежно шушукается. Пригляделся - мои студенты. Подъезжаю, говорю: есть вопрос. Достаю из кармана банку: это мулькоги или сэнсон? Они отвечают: тунец. Я им: хорошо, а тунец - мулькоги или сэнсон? Парень достал смартфон, покопался в словаре и говорит по-русски: консервы. Я говорю: какие консервы? Тут несчастный плюнул в сердцах и сдался: сэнсон. Тем моя душа и успокоилась.



В общем, как я догадываюсь, "водяным мясом" древние корейцы называли живую и свободную рыбу по той причине, что просто хотели есть и предвкушали, глядя на серебристые блёстки в воде, ужин, а "живым и свежим" наверняка называли свой улов какие-нибудь торговцы рыбой. Может, китайские, а может, японские. Кричали: покупайте рыбу - живую и свежую, живую и свежую! Кому-нибудь из них говорят: как же так, уважаемый - она ведь жареная, вон почти в угли превратилась! А в ответ: и что с того? Только что была живая и свежая!

Только одно непонятно: почему студенты назвали рыбу в ресторанном аквариуме - мулькоги. Я думаю, потому что они не такие сухие и прагматичные, как люди опытные, а напротив, более эмоциональные, романтичные. Они чувствуют, что пока у рыбы есть шанс, она - мулькоги. А те, кто пожил на свете, понимают: шансов нет, съедят. Но пускай молодёжь думает иначе. В противном случае страшно представить себе, во что превратится наша жизнь. Что интересно, в русском языке есть нечто подобное. Относится это к категории одушевлённости-неодушевлённости. Взрослые, как правило, говорят: "Я купил дочери куклы". Подразумевается, что кукла - неодушевлённый предмет. Дети же часто изменяют это слово в винительном падеже, как если бы куклы были живыми: "Папа купил мне кукол". Единственное, что меня смущает, так это то, что лично у меня язык не поворачивается сказать "я купил куклы". Кукол, конечно. Но это я так, по секрету...



Tags: Южная Корея, вопросы языкознания, корейская кухня, музыка, природа
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 21 comments